Четвертый удел Пресвятой Богородицы

Официальный сайт Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского монастыря

Обитель преподобного Серафима О цели христианской жизни. Беседа преп. Серафима с Н. А. Мотовиловым Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря

Надобно всегда терпеть и все, что бы ни случилось, Бога ради, с благодарностью. Наша жизнь — одна минута в сравнении с вечностью; и потому недостойны по Апостолу страсти нынешнего времени к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8, 18).

Преподобный Серафим Саровский

Адрес монастыря

607320, Нижегородская область
Дивеевский район
с. Дивеево
Серафимо-Дивеевский монастырь

Почтовая канцелярия
(информация о требах)
8 (831-34) 4-20-10
diveevo.pochtovik@yandex.ru

Паломнический центр
8 (831-34) 4-34-45

Наш баннер

Расписание богослужений

C 22 по 29 января

22 января, воскресенье. Свт. Филиппа, митр. Московского и всея России, чудотворца

Благовещенский собор

5.15 Общая исповедь

5.30 Литургия в Успенском храме

17.00 Полиелей в Успенском храме

Троицкий собор

7.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

7.45 Общая исповедь

8.00 Параклис

9.00 Литургия

17.00 Полиелей

23 января, понедельник. Свт. Григория, еп. Нисского. Свт. Феофана, Затворника Вышенского

Благовещенский собор

5.15 Общая исповедь

5.30 Литургия в Успенском храме

17.00 Полиелей в Успенском храме

Троицкий собор

7.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

7.45 Общая исповедь

8.00 Литургия

Панихида на середине храма за Патриарха Сергия

13.00, 14.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

17.00 Полиелей

24 января, вторник. Прп. Феодосия Великого, общих житий начальника

Благовещенский собор

5.15 Общая исповедь

5.30 Литургия в Успенском храме

17.00 Полиелей в Успенском храме

Троицкий собор

7.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

7.45 Общая исповедь

8.00 Литургия

13.00, 14.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

17.00 Полиелей

25 января, среда. Иконы Божией Матери "Млекопитательница". Мц. Татианы

Благовещенский собор

5.15 Общая исповедь

5.30 Литургия в Успенском храме

17.00 Вечерня и утреня в Успенском храме

Троицкий собор

7.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

7.45 Общая исповедь

8.00 Литургия

13.00, 14.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

17.00 Вечерня и утреня

26 января, четверг. Мчч. Ермила и Стратоника. Прпп. отцов, в Синае и Раифе избиенных

Благовещенский собор

5.15 Общая исповедь

5.30 Литургия в Успенском храме

17.00 Полиелей в Успенском храме

Троицкий собор

7.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

7.45 Общая исповедь

8.00 Литургия

13.00, 14.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

17.00 Полиелей

27 января, пятница. Отдание праздника Богоявления. Равноап. Нины, просветит. Грузии

Благовещенский собор

5.15 Общая исповедь

5.30 Литургия в Успенском храме

17.00 Вечерня и утреня с акафистом Благовещению в Успенском храме

Троицкий собор

7.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

7.45 Общая исповедь

8.00 Литургия

13.00, 14.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

17.00 Вечерня и утреня с акафистом Благовещению

28 января, суббота. Прпп. Павла Фивейского и Иоанна Кущника

Благовещенский собор

5.15 Общая исповедь

5.30 Литургия в Успенском храме

17.00 Всенощное бдение в Успенском храме

Троицкий собор

7.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

7.45 Общая исповедь

8.00 Литургия

17.00 Всенощное бдение

29 января, воскресенье. Поклонение честным веригам ап. Петра

Благовещенский собор

5.15 Общая исповедь

5.30 Литургия в Успенском храме

Троицкий собор

7.00 Молебен с акафистом прп. Серафиму

7.45 Общая исповедь

8.00 Параклис

9.00 Литургия

17.00 Всенощное бдение

общее время на генерацию страницы 1.4577 s
время на работу php-скриптов 1.4116 s
время на запросы к БД 0.0462 s
запросов к БД 3

Гость монастыря

Путь христианина

Беседа с епископом Североморским Митрофаном (Баданиным) состоялась в день пятнадцатилетия обретения мощей Пузинских мучениц Евдокии, Дарии, Дарии и Марии. С воспоминаний тех давних событий и начался наш разговор.

http://www.4udel.nne.ru/

Владыка, как Пузинские мученицы вошли в Вашу жизнь?

Когда я прочитал самые первые записи о жизни этих замечательных подвижниц у игумена Дамаскина (Орловского), то был потрясен, для меня открылся иной мир, и возникло желание побывать на этом святом месте. Я приехал на могилу, помолился там, это были 90-е годы. И ночью мне было видение, что я кому-то отдаю холщовый мешочек с хлебом, который — как просфоры. Я не вижу, кому отдаю, вижу только свет, и оттуда мне говорят: «Дунечка принимает твои молитвы и вернет тебе сторицею». Это было всегда в моей памяти, и я все молитвы об упокоении начинал с Пузинских мучениц — они тогда еще не были прославлены. Позже я принял постриг, меня рукоположили и отправили служить в очень далекое поморское село, совершенно разоренное, а некогда благодатное, богатое православными традициями, с великолепными храмами. И вот, в 2001 году я ощутил какое-то странное волнение и потребность срочно приехать сюда. Приехал в Суворово рано утром, часа в четыре, и подумал, что сначала помолюсь на могилке, а потом уж, может, в храм зайду. Но, к своему удивлению обнаружил, что в такое раннее время в храме горит свет, я постучался, и тогдашний настоятель отец Василий, увидев меня, очень обрадовался и спросил: «Вы кто?» Я ответил, что приехал с Крайнего Севера. Он на это сказал: «Значит, я вас жду». Оказалось, что мощи обрели и надо их обмыть, облачить, переложить в раки, а он остался совсем один. Вот так Дунечка пригласила меня на это событие, как и обещала.

А через год я приехал в Суворово попраздновать годовщину обретения мощей. Мы отслужили литургию и прошли с мощами вокруг храма крестным ходом, я нёс мощи. Уже позже, когда стал работать над житием Пузинских мучениц, я обнаружил пророчество блаженной дивеевской Марии Ивановны о том, что Дунечка выйдет мощами, понесут ее четыре епископа, и будет тысяча людей. Написав это, я посмотрел фотографии: кто несет мощи? Кроме меня, были архимандрит и два иеромонаха, приехавшие с Афона и из Сербии. Епископов среди нас не было. Но когда, спустя годы, я сподобился архиерейского сана, то подумал, что когда-нибудь, по молитвам Дунечкиным, может быть, я увижу этих своих собратьев-архиереев.

В церковном календаре так много святых, а у каждого верующего есть свои святые, к которым наиболее лежит сердце. Кого-то выбираем мы, кто-то выбирает нас, мы порой даже не знаем о существовании святых, которые вдруг начинают участвовать в нашей жизни.

Это важная составляющая духовной жизни христианина — найти тех, кто является родными по духу и услышать отклик из горнего мира. Мы испытываем особое влечение к святым, которые близки нам своим душевным складом, характером, темпераментом, церковным служением, аскетическими подвигами. Нам хочется больше узнать о них, молитвенно общаться с ними. Возникает такая духовная дружба, которая не скована ни временем, ни пространством, она не ограничивает общение во Христе рамками земной жизни. Святые, обитающие на небесах, по любви к нам, грешным, живущим на земле, принимают живое участие в нашей судьбе. Каждый святой что-то пережил в своей жизни и может помочь тому, кто переживает сейчас нечто подобное.

Можно сказать, что святые — это доказательство Евангелия?

Евангелие нас призывает уподобиться Господу во всем, что Он нам показал Своей жизнью и Своим учением. Святые, независимо от того, какой титул носят — святители, мученики, праведники — все являются преподобными, то есть они выполнили главное предназначение христианина: уподобились Христу в крестоношении, в терпении скорбей, в смиренном их несении, в готовности умереть за други своя. Поэтому, конечно, они в своей жизни воплощают Евангелие и даруют нам благодатный пример, что это возможно — достичь Царство Небесное.

Во все времена Церковь рождает святых? И в наше время есть святые?

Да, безусловно, святые рождаются и сейчас. Недавно в Петербурге у меня произошла встреча с иеромонахом Нектарием из Оптиной пустыни. Он — замечательный специалист по Земле Обетованной, по Иерусалиму, и часто там бывает. И он мне показал рубаху священника, залитую кровью… Это совсем недавняя история. Это Иерусалим, это колодец Иакова, где самаряныня встречалась с Господом. Иеромонах Филумен, который служил в храме при колодце, получал постоянно угрозы от иудеев, принуждавших его уйти с этого места, которое они считают своей святыней. И к нему пришли и замучили, изрубив топором. Это 80-е годы ХХ века. Вот живое свидетельство того, что святость возможна и в наше время.

Жертвенность — это единственная форма существования человека в мире?

Жизнь христианина — это всегда крестоношение. Возьми крест свой, и следуй за мною» (Мф. 16, 24). Другого пути нет в Царство Небесное. Вот, допустим, та же Дунечка, которая свою жизнь и жизнь своих келейниц устроила так, что можно сказать: «Да что она такое вытворяла, зачем они так мучились, бедные?» Но Дунечка понимала, что только таким путем можно сопротивляться тому, что происходит в мире, отступающем от Господа. Смиряя себя, свою гордыню, смиряя свой разум, они сопротивлялись этому безбожию. Что она требовала от них? Какие-то странные вещи: воду носить, выливать, опять носить; печку не давала переложить в избе — и все мерзли; в постель себе клала объедки, хлебные куски и на них спала. Это как раз и есть то самое мученичество добровольное. И Господь принял ее жертву и даровал ей полностью мученический венец.

Ради чего все это делается?

Помните, может быть, барнаульское чудо, посмертное видение Клавдии Устюжаниной? Когда ей открылся потусторонний мир, Клавдия ничего не знала о нем, она очень далека была от веры. И встретилась ей Богородица, про Которую она тоже ничего не знала. Надо что-то спросить, и Клавдия задала такой вопрос: «Говорят, у вас где-то здесь рай есть». А Матерь Божия на это ответила: «Для таких, как ты, рай — на земле. Здесь рая для тебя нет». Притча о богаче и Лазаре — о том же самом: либо ты здесь собираешь сокровище и радуешься ему, либо ты собираешь сокровище на Небе, в вечности. Вот два пути. Путь скорбей, путь самоограничения, путь добровольного мученичества ежедневного — таков путь христианина и верная дорога в Царствие Небесное.

А как меняется жизнь человека, если Бог присутствует в ней?

Радикально меняется не только жизнь человека, а все вокруг него меняется. Происходит то, о чем говорил Серафим Саровский: «Стяжи дух мирен — и тысячи вокруг тебя спасутся». Обычно мы стремимся не себя, а все вокруг изменить. Так нас учили, на этом была построена революция: своими силами взять и построить рай на земле. Без Бога, без молитвы, без покаяния сделать так, чтоб всем было хорошо: как из рога изобилия, польются на человека бесконечные блага жизни. На этом основывалось языческое мировоззрение. Господь принципиально изменил вектор усилий человека: не вовне, а внутрь. Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17, 20–21). Измени себя — и вокруг тебя всё изменится. Но человеку не хочется себя менять, вот в чем проблема. Он стремится революцию сделать, до основаниявсе разрушить. Живет этот революционный дух, этот дух языческий в тех людях, которые занимаются не своим спасением, а грехами других. Есть два пути, как себя возвеличить или приподнять: либо самому расти, либо втаптывать других в грязь. Кажется, что проще — всех облить грязью и на этом фоне выглядеть светлым. А себя большими усилиями очищать, конечно, сложнее.

Батюшка Серафим, разговаривая с Мантуровым, в первой своей беседе задал ему вопрос не так, как мы привыкли его задавать. Мы обычно задаем вопрос: «Веруешь ли ты в Бога?» А он говорил: «Веруешь ли ты Богу?», — то есть доверяешь ли Ему. В чем состоит наше доверие Богу?

Доверие Богу… Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное(Мф. 18, 3). Никто никому так не доверяет, как ребенок доверяет своему отцу, своим родителям. Для ребенка родители — это непререкаемый авторитет, и он от них не ждет ничего плохого, в полной мере им доверяет и знает, что они его любят и дадут ему самое лучшее. Вот эта способность человека стать ребенком, обрести своего Отца и в полной мере Ему довериться, конечно, делает человека счастливым.

«Веруешь ли ты Богу»? Так можно спросить только христианина и только исходя из христианской веры. Если мы этот вопрос зададим мусульманину, то он просто не поймет, о чем речь. В его понимании Бог — грозный судья. Но мы знаем, что Бог — это любовь, и мы Ему протягиваем руку, как дети. Нам известно, что Он претерпел, став Богочеловеком и пройдя жизненный путь человеческий ради нас. Наша вера — это такое сокровище, такая радость! У нас — религия любви, полное доверие Богу. Он — наш Отец. И даже если мы падаем — нам не страшно, потому что Он — рядом.

Почему человек боится впустить Бога в свое сердце?

Может быть, он не столько боится, сколько не может. Просто это не совместимо — то, что находится в сердце большинства людей, и та абсолютная чистота и любовь, которая у Бога. Нередко люди, далекие от Церкви, говорят: «Зачем мне Церковь?! Бог у меня в душе». Всегда хочется на это сказать: «Если вы чувствуете, что там что-то у вас есть, то вам надо на отчитку. Это не Бог у вас находится в сердце, а бог с маленькой буквы, Вы осторожнее с этим». Потому, что в этой душе, совершенно грязной, вонючей, неочищенной, не то, что Бог не может обитать. Там Ангел-то Хранитель на расстоянии двадцати метров, наверное, стоит и приблизиться не может к такому человеку.

Стяжание Духа Святого происходит постепенно, по мере очищения сердца. Об этом батюшка Серафим говорил Мотовилову: «Цель жизни мирской обыкновенных людей есть стяжание, или наживание, денег, а у дворян сверх того — получение почестей, отличий и других наград за государственные заслуги. Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный». Это и есть то, что называется — впустить Бога. И этот капитал собирается по крохам в течение всей жизни. Свеча, лампадка, молитва, какой-то добрый совет, помощь кому-то, милостыня — это все крохи Святого Духа, Который в нас собирается.

Когда вы служили на военном флоте, была ситуация, что корабль у вас мог погибнуть, но вам Господь помог. Что это была за история?

Это был 1984-й год. Надо было перегнать корабль с Северного флота на Балтику в Польскую Народную Республику на судоремонтный завод. Мы попали в сильный шторм. А корабль был очень изношенный, старый. Ситуация сложилась серьезная, и в полной мере знал ее только я как командир корабля. И все ждали от меня решения, которое спасет корабль и всех людей. От моего решения зависело, останемся мы жить, либо все сейчас уйдем на дно. И в этот момент появилась мысль о том, что Кто-то есть надо мной. Я обратился к Богу, попросил помощи. И ситуация стала меняться. Были приняты верные решения, и мы спаслись. Ничего принципиально в моей жизни тогда не поменялось, но этот опыт во мне жил, появилось понимание того, что есть нечто, от чего ты зависишь, и если ты об этом забудешь, то дело плохо кончится.

То, что Вы были военным, сейчас помогает вам в вашей деятельности?

Помогает, конечно. Эта школа очень важная. Офицер привык к дисциплине, он умеет брать ответственность на себя, принимать решения и требовать их выполнения. У него есть опыт общения с людьми, работы с большим коллективом. Если бы этот опытизначально был еще сопряжен с верой, с воцерковленностью, то это был бы благодатный опыт. Потому что кто такой военный? Это человек, который готов на смерть. Наступит час — он выполнит приказ, не изменит присяге и совершит то, что требуется. Это состояние постоянной готовности не дает расслабиться, человеку так жить тяжело, и он свое нервное напряжение гасит выпивкой, сквернословием, курением. А у верующего человека ‒ совсем другая мотивация. Поэтому мы создаем сейчас институт военного священства. Поэтому я написал книгу о русском мате. И многое надо написать еще так же четко, и коротко, и чтобы дошло.

Насколько напряженная жизнь у архиерея? На что у Вас хватает времени, на что не хватает?

Ну, я очень надеюсь, что напряженность будет спадать по мере того, как мы решим первоочередные задачи, вставшие перед нами после образования самостоятельной Североморской епархии. Священники очень помогают, самоотверженно трудятся. У нас сложился коллектив единомышленников, это очень важно. И я наблюдаю, что они любят со мной служить. Для них приезд архиерея — это не стихийное бедствие, а наоборот. Если я где-то служу, то из ближайших приходов все съезжаются туда послужить, хотя никто их не заставляет и такого правила нет, но всем радостно пообщаться и почувствовать, что мы делаем общее дело. Вот это то, что удалось уже сделать, и это меня радует, что мы — не каждый сам по себе.

А какой вопрос вы ставите чаще всего перед собой?

Наверное, тот вопрос, который монахи задают обычно друг другу при встрече: «Как спасаешься, брат?»